Манифест о Точности Звука

Манифест о Точности Звука

Михаил КУЧЕРЕНКО

На протяжении последних лет в журнале «Аудио Магазин», при моем непосредственном участии, были опубликованы интервью в попытке очертить контекст вокруг постоянных материалов журнала.

Выдающиеся звукорежиссеры, а также издатели, главные редакторы и журналисты всемирно известных аудиофильских изданий плюс американские и европейские дистрибьюторы, и дилеры аудиоаппаратуры, и наконец, производители нетрадиционных для АМ изделий, использующие нетрадиционные для этого журнала производственные подходы, помогли, надеюсь, расширить кругозор его читателей за пределы устоявшихся за многие годы категорий.

ак мне кажется, настало время немного передохнуть и подвести промежуточные итоги. И с этой целью я решил вернуться к корням своего увлечения, но, уже переработав ту дополнительную информацию, которую я услышал во всех этих интервью. Ведь не зря говорят, что повторение – мать учения…

Как и любой другой жанр настоящего искусства, музыка притягивает слушателя к себе тем, что она является правдивым сигналом, в своей сути не искаженным никаким рациональным умыслом. В то время как осознанная деятельность людей всегда размывала индивидуальные «душевные порывы», музыка же их собирала в единый сгусток чувственной энергии, понятной и принимаемой, безусловно, в силу ее субъективной безоговорочности. Раздвоение при оценке любого эстетического явления сводится как раз к противоречию между рациональным умозрением и иррациональным намерением, между субъективным и объективным, между общепринятым и частным. Поэтически это звучит как «мысль изреченная есть ложь…».
Несмотря на разрозненные усилия одиночек-творцов, явление high end audio возникло в 70-е годы прошлого века как осознанная необходимость наиболее «продвинутой» части меломанов освободиться от пут индустрии потребительской электроники, навязывавшей в то время свое видение – в данном случае «слышание» – того, как музыка должна воспроизводиться в домашних условиях.
Это явление можно обозначить как «точные аудиосистемы». В этом смысле исторический предшественник high end audio, т.н. high-fidelity, в буквальном смысле соответствует этому переводу на наш родной язык, но к сожалению, после того как первоначальный смысл этого понятия был затерт до дыр слишком частым упоминанием всуе, ничего не оставалось, как искать новое определение. Как всегда, все новое – это хорошо забытое старое!

Этому появлению исторически предшествовало географическое перекраивание производственной карты мира. Если в послевоенной Америке и, в меньшей степени, Европе доминировали местные фирмы-производители, то к концу 60-х годов двадцатого века закончился этап захвата японскими компаниями основных рынков сбыта аудиотехники в мире. Чужестранцы-оккупанты не только физически устранили местные фирмы-производители аудиотехники, но и заменили «родной» менталитет, лежащий в основе их продукции, на отголоски собственного. Похожий «фокус» они повторили в процессе последующего доминирования на мировом рынке музыкальных инструментов, в значительной степени определив не только то, как зазвучала новая музыка, но и что она заиграла.
Японцы исходили из наименьшего общего знаменателя на аудиорынке, даже не пытаясь апеллировать к тонким ценителям, которых они – к тому же, в силу культурных различий – искренне не понимали и не чувствовали. Соответственно, их методы разработок, производства и маркетинга игнорировали местных аудиофилов как класс, а обороты продаж препятствовали даже попыткам рассмотрения претензий немногочисленного числа недовольных качеством звука.

Из общих соображений ясно, что ведущие компании из Юго-Восточной Азии не делают high end не потому, что они не хотят или не могут. Отдельные попытки показывают, что и могут, и хотят. Но в мире не существует миллионов тонких ценителей, а работать на несколько сотен покупателей крупные корпорации себе позволить не могут, как бы они этого ни хотели…

Работая на среднестатистического покупателя «звука», крупные компании должны не только учитывать объективные каналы распределения продукции и ее позиционирования на рынке, но также и – в условиях постоянного стимулирования спроса на собственную продукцию внедрением новых моделей и технологий – пытаться заинтересовать безразличного до поры, до времени покупателя, говоря с ним на понятном ему языке.
Но этот язык основан не на страсти к музыке, а – наоборот – на безразличном к ней отношении. Поэтому в качестве ключевой информации было принято на вооружение использование не субъективных реакций потенциальных слушателей-покупателей на музыку как таковую, – а подменявшей их, но «объективной» информации, основанной на манипулировании общественным мнением с помощью всевозможных технических измерений.

Перенос смысла выбора с субъективной реакции на музыку – на объективный набор тестов упростил крупным компаниям работу с клиентами: не надо устраивать условия для прослушивания аппаратуры в торговых точках и терять на это кучу времени, не надо нанимать квалифицированный персонал и морочиться с его подготовкой, не надо создавать институт авторитетов, чье мнение может быть руководством действия для широких масс, и так далее.

Но чем дальше заходило это «новое мышление», тем все более и более истинные любители музыки чувствовали себя брошенными на произвол судьбы, и тем более они нуждались в новом подходе к производству и продаже звуковой техники, но уже разработанной и сделанной для них.
Так как достучаться в поисках музыкальной правды до крупных корпораций не получилось, то единственным выходом оказалось создание с нуля микроскопических компаний, способных удовлетворить спрос малочисленного класса аудиофилов-меломанов, жаждущих этой правды. Что и произошло около сорока лет назад…
Мое увлечение звуковой техникой самого высокого класса я вижу в развитии моей страсти к музыке. Сколько себя помню, восторг, который я всегда испытывал от музыки, для меня несопоставим ни с чем. Соответственно, интерес к аппаратуре у меня вызван желанием не только услышать больше хорошей новой музыки, но и услышать больше в моей любимой музыке.
Звуковая аппаратура является для меня лишь инструментом исследования эмоционального и интеллектуального содержания музыки. Свойства этого инструмента определяют мою способность выполнить эту задачу – и не более того. Я не склонен к поклонению аппаратуре как тотему – во всяком случае, осознанно стараюсь дистанцироваться от этого.
На мой взгляд, как во время записи, так и во время воспроизведения пронести через тернии всевозможных материалов и конструкций чрезвычайно деликатный музыкальный сигнал, сохранив при этом его правдивость, – задача не менее монументальная, чем, скажем, правдиво отразить на холсте улыбку Джоконды. Запись и воспроизведение гениальной музыки является, безусловно, формой искусства, так как творческие решения по передаче музыкальной реальности сродни таким же решениям при передаче визуальной реальности художником или фотографом. Поэтому по-настоящему выдающиеся записи и не стремятся к фотографической точности: подчас именно на контрасте с музыкальной реальностью они и создают свою правду об истинном содержании музыки. Последнее справедливо и на этапе «творческого» воспроизведения этих записей.

Как у любого инструмента, у аудиосистем присутствует назначение и специализация. Универсальность, на которую рассчитывают любители музыки.
При которой в самых разных условиях, на самых разных уровнях громкости и в самых разных жанрах музыки система будет демонстрировать одинаково высокие свойства, так же нереальна, как попытка скрестить микроскоп и молоток, чтобы и микробов посмотреть, и – если понадобится – гвоздь забить.

Чем сложнее и деликатнее музыкальный материал, тем сложнее и деликатней должна быть звуковая система. Не принижая достоинств любых музыкальных жанров, все же необходимо признать, что для воспроизведения сложного музыкального произведения, играемого на «эксклюзивном» акустическом инструменте в руках выдающегося музыканта, свойства системы должны быть ближе к микроскопу, а для громкого воспроизведения хард-рока – к молотку. Конечно, любая система будет воспроизводить и то, и другое – однако, при необходимости работы с реальными бюджетами и в реальных условиях, наличие приоритетов позволяет добиться осознанного подхода и получить оптимальную, с точки зрения музыкальной выразительности, конфигурацию аудиосистемы.
Только системный подход, на мой взгляд, может дать великолепный результат. Смещение приоритета аудиофилов от «системного» в сторону «компонентного» можно назвать основной причиной, приведшей к глубокой эрозии всей индустрии high end audio последнего десятилетия. Апеллируя, по пути наименьшего сопротивления, к малообразованным любителям рассматривать картинки в журналах, как производители, так и пресса скатились на их уровень. Вместо того, чтобы, образовывая аудиофильское сообщество с помощью правдивой информации, пытаться тянуть его вверх, в том числе поддерживая продвинутых профессиональных специалистов-дилеров, которые должны проектировать, устанавливать и тонко настраивать аудиосистемы, принятие решений было отдано на откуп ничего не понимающих в этом конечных пользователей.

Соответственно, по принципу «что посеешь, то и пожнешь» ничтожный по компетенции вклад от покупателей на входе (в основном, на уровне «какая отделка, и какая скидка») приводит, как правило, на выходе к ничтожному результату по качеству звука, не реализуя даже тот потенциал, который заложен в выбранных компонентах.
Отдавать на откуп непрофессиональным потребителям проектирование и строительство аудиосистем – то же самое, как позволить им вершить проектирование и строительство собственных домов (включая все коммуникации и прочее) и ожидать при этом выдающегося результата.

По своему опыту могу сказать, что «инструментальные» свойства аудиосистем определяют возможности аудиофилов по восприятию той или иной музыки. Проектируя конфигурацию системы и приобретая аппаратуру, люди определяют свое музыкальное будущее.
После того, как я обзавелся своей первой хай эндной системой, мой музыкальный кругозор значительно расширился, а проникновение в суть музыки существенно углубилось. В соответствии с новой музыкой, которую я, наконец, смог воспринимать по достоинству благодаря появлению высококачественного звука в моей жизни, мое восприятие мира стало намного свободнее и полнее. Я ощутил очевидный стимул для моего последующего духовного роста.

Идея передачи и распространения правды, в нашем случае музыкальной, неотделима от идеи опоры на плоскость доверия. Вынужден признать, что в течение последних лет система маркетинга аудиотехники строилась на злоупотреблении доверием аудиофилов.
Я не склонен обвинять в этом крупные корпорации. Как уже было сказано, у них не было другого выхода, так как они должны были выработать свою степень доверия среди миллионов тех, кому безразлично, как звучит музыка.

Поэтому сотня-другая аудиофилов, введенных ими в заблуждение, – это лишь издержки производства, не так ли? Однако ломать – не строить, поэтому построить новую систему доверия и институт авторитетов индустрия high end audio за прошедшие сорок лет полноценно так и не смогла.
Дело не только в том, что, как известно, нет пророков в своем отечестве. Глобализация в мире, несмотря на декларируемые общечеловеческие ценности, в своей основе пытается сохранить неравенство, и в том числе в доступе к правдивой информации. В нашем случае урон от отхода от правды в целях этой глобализации оказался слишком существенным, чтобы положение выправилось само по себе.
Слишком ангажированы распространением полуправды стали средства массовой информации, слишком необразованны и податливы стали представители компаний и дилеры, и слишком жадны – производители, чтобы вот так внезапно и само по себе все поменялось и встало на круги своя.
По большому счету, правда – это логическая единица, а ложь – это логический ноль. Соответственно, во)первых, полуправды не бывает по определению, а во-вторых, «единожды солгав» – это когда ноль, помноженный на любую последовательность любых сомножителей, в результате все равно даст ноль.
Поэтому, чтобы high end audio стал давать положительный результат, перед нами стоит нетривиальная задача избавиться от бесчисленного количества «нулей» в нашем уравнении звуковой правды, привлекая не только все наши опыт, знания и таланты, но и всю нашу любовь к ближнему.
Кто-то может заметить, что правда у всех своя. И я не могу с этим не согласиться. Простой пример: если цепочке производитель-дистрибьютор-дилер-покупатель дать возможность «устаканиться» во времени, то окажется, что она сформирована по принципу «рыбак рыбака видит издалека».
А объединяющий все звенья этой цепи общий менталитет участников полностью соответствует заложенным в данный продукт свойствам (и замыкается обратной связью новых покупателей, заставляя компании через новые покупки воспроизводить свои изделия и свой подход снова и снова).
Диапазон этих свойств – от «души прекрасные порывы» до «экспроприирования экспроприаторов с особой жестокостью» – со всей реальностью доказывает сосуществование разных и несовместимых представлений о том, что является правдой, а что – нет.

И тогда остается только вера в то, что разумное, доброе и вечное все же существует (или же вера в обратное).
Я не зря выше упомянул об этой цепочке, где в глобальном смысле именно их человеческая «вера» и формирует доверие звеньев друг к другу. И тогда это доверие, даже когда жулики обманывают жуликов, легко объяснимо: земля-то круглая! Если человек по двадцать четыре часа в сутки обманывает всех и вся (вернее, опирается на своеобразное представление о своей «правде»), то он, видимо, начинает верить, что и вокруг него все занимаются тем же самым. Соответственно тому, с кем он имеет дело, и выстраивается восприятие его внешней и внутренней реальности, под которые и создаются соответствующие «продукты (для) их жизнедеятельности».

С другой стороны, люди с реальными достижениями по жизни находятся среди людей с такими же реальными достижениями по жизни. Они, в свою очередь, верят в правду, основанную на реальных достижениях. И, соответственно, для них создаются «продукты с реальными достижениями».
Заключить этот Манифест «О Точности Звука» хотелось бы тем, что мое становление по жизни и в профессии было связано с этой верой в «правильных» людей, чьи душевные свойства, образование, опыт, талант и трудолюбие были в основе их реальных достижений по жизни.
Точные аудиосистемы, как один из жанров настоящего искусства, позволяют максимально приблизиться к таким людям, чтобы не только насытиться их талантом, но и многому у них научиться. Впитать в себя и перенять их лучшие свойства. Ведь живем один раз, не правда ли?

 

inthouse

Блог о винтажной акустике
Закрыть меню